Марина Медникова: “Будьте внимательны к окружающему миру …”

0
91

Литературные дебюты молодых – это почти привычно. Когда же первую книгу выдает человек с большим жизненным опытом и роман вскоре определяется читающим народом как явление – здесь начинают “работать” процессы другого рода. За полгода, прошедшие с момента выхода в свет романа Марины Медниковой с неожиданным названием “Тю!”, Киевский литературный круг не только активно обсуждает его, но и ждет продолжения. Между тем недавно увидела свет и вторая книга: “Террористка” стала лауреатом конкурса “Коронация слова” и вошла в новой серии издательства под не менее провокационным названием “Женский кулак”. Авторский стиль узнаваем с первого предложения, потому что в нем есть та незаурядная повествовательная интонация, которую не спутаешь ни с кем и никогда. ни Марино, в романе “Тю!” Вы описали двух женщин, которые собирают травы, знают все предписания относительно их приготовления и использования, но с большим недоверием относятся к их лечебным свойствам. Так что, перевелись травники по нашим селам? – Село в патриархальном смысле слова уже стоит на пороге вечности. Хранительницами (к сожалению, уже немногочисленными), прошлого, в том числе и народных медицинских знаний, остаются, дай им Бог здоровья и долголетия, пожилые женщины. С этими женщинами отходят и знания, и практика самолечения на основе изначального опыта.
Скажу, опираясь на собственные наблюдения. От своей подруги и соседки Параски Никифоровне я, например, узнала о траве серпориз, которой полно на придеснянских лугах. Ею издавна лечат порезы, травмы, отваром утоляют желудочная боль. Узнала о засушенных хвостиках тыквы, их называют “ручки”. Измельченные и заваренные, они обезболивают зубы – попробовали, помогло. Мы в семье пьем компот из плодов и веточек дикой груши, сушеной в печи. Выводим из организма лишние соли отваром корней пырея. Еще одна моя подруга Любовь Дмитриевна, молодая симпатичная женщина, подарила рецепт от своей мамы Оксаны Мазепы – сироп из терна. Вкусно и полезно, поддерживает иммунитет. Мух из дома выгоняем свежим полынью, как засохнет – уже не действует. Когда знаменитая баба Оля из Обухова направила мне шею, сняла боль, от которой я уже умирала и которому ни одна медицина не помогала. Я забыла о позвонках лет на пять-шесть. Такие бабы и деды у нас, к счастью, еще не перевелись.
– Писали Вы когда-либо прозу для того, чтобы вылечиться? Имеете ли за образец таких “литературных лекарств” что-то в мировом и украинском писательстве?
– Никогда, начиная с дальних ученических лет, не могла осилить знаменитого “Дон Кихота”. Ну, не читался он мне и все. Пока не купила тот же, Ламанчский, в переводе Николая Лукаша. Назвать то, что сделал большой Лукаш и соратники, довершали его труд, переводом – язык не поворачивается. Лукаш блеклого русскоязычного Дона вдохновенно пропел, божественно выдохнул, отмыл грязный ґидальґа от лепу банальности: А писала я, чтобы излечиваться? Единственное лекарство против скуки и депрессии, и от многих болезней, – работа. Важно преодолеть первый барьер сопротивления, когда каждая клетка вопит: ничего не хочу, ничего не могу, я самое несчастное существо во Вселенной, неладное, бесталанный, рыхлое, вообще “недо”.
Преодолели отвращение? Тогда включайте компьютер, берите ручку и кипу бумаги и … Если бы была врачом-психотерапевтом, рекомендовала бы всем без исключения писать. Выплескивать все недовольство от жизни не в семью и близких, а на терпеливый лист.
– Когда читаешь Ваши романы, создается впечатление, что украинство как такое остается самим собой только потому, что на всех исторических “изломах” относится к тому, что происходит, с изрядной дозой юмора. То “смех после слез” – наши национальные лекарства?
– Украинский юмор – такой же бренд, как всемирно признанные его другие “торговые марки” – английский, еврейский, одесский. Едем уже ночью, после гостей, пустой маршруткой. К водителю цепляется сильно подвыпивший дядя. Водитель ему: сядьте!
Дядя ни гу-гу. Водитель: я сейчас вас взорву, здесь наряды ездят, загремел аж бегом!
Спрашиваю у соседки Кристины Лавринивны: дайте мне яиц? Даст, – отвечает невозмутимо.
Выхожу на улицу в непарадных, с огородных работ – в пятнистых шортах, майке и шляпе. Идет бабка-соседка, говорит: когда я в церковь пойду, дашь в это впитаться?
После похорон бабы Семклиты обсуждают событие: хороший был похорон, все было: и блины, и капустник, и голубцы, ни капли самогона – только казенка.
Феномен украинской нации, которая обнародуется и через юмор, еще ждет своего исследователя. Может, юмор – лакмусовая бумажка, которая определяет … Что-то определяет. Вот пришло в голову. Российского юмора, как феномена, не знаю, а крепкое государство есть. О немецкий юмор вы что-то слышали? О скандинавский? Японский? Специфический американский назвать юмором можно лишь от хорошего отношения. Авангардные государства юмора, как составляющей национального характера, обычно не имеют. Так что нам вечно выбирать: или иметь крепкое государство – матушку для граждан, или смеяться над капризов власти-мачехи. А может, смеясь, попробовать таки закасаты рукава?
– “Братья наши меньшие” – эта тема для Вас остается важной даже тогда, когда по сюжету как бы и не должна разворачиваться (как, например, в романе “Террористка”). На Ваш взгляд, почему животные в доме является признаком хорошего душевного здоровья современных людей?
– Это тема для меня неисчерпаема. Моя нынешняя жизнь – рядом с собаками. Есть двое – Антона и Ладу. А еще – сельский контингент их верных друзей. В “террористке” с натуры списаны незабываемые Шериф и Максимилиан, пес и кот. Не сомневаюсь, что мы – братья. Кто постарше, а кто помоложе – еще вопрос. От человека можно отмахнуться, пренебречь ее потребностями, пренебречь общением. С животными такое не проходит. Эти глаза, эти брови крышей, эти хвосты, машут приветственно, эта предельная, на клеточном уровне, уверенность в тебе – что не предашь, не оставь, не дашь в обиду. А разве устоит любой стресс перед волной безумной нежности и любви, выплескивается на тебя через порог, потому что услышали, что идешь, задолго до того, как позвонишь в дверь, потому что узнали звук мотора твоего авто, потому что вишкрибують двери, чтобы облизать тебя …
Животные в доме тренируют на человечность. До слез растрогал такой случай. Мы с взрослым сыном красим надгробие на могиле моей мамы. Вижу, Николай присел возле скамейки, возится. Потом говорит: глупый муравей залез лапкой на каплю краски, я хочу его отчистить, потому что погибнет.
Понимаю, что не права, но для меня люди безразличны и жестоки к животным – то не того … Недавно нашла: Брежнев “на дух нэ терпел животних в доме”. Видите ли, без симбиоза человек – животное образуется застой. Конец, по-нашему. Могу только повторить – животные в доме тренируют на человечность.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here