C’EST LA VIE – Такова жизнь

0
11

“Это тромбоз коронарных сосудов”
Медицинский факультет Киевского университета Cв. Владимира в Киеве, 1906 год. Студенты спешили в одну из крупнейших аудиторий на лекцию профессора Образцова. Он не обладал ораторским искусством, и все же его лекции посещали охотно. Василий Парменович не сыплет датами, цифрами, именами корифеев медицины, как некоторые, зато выкладывает много интересного и нового из своего богатого собственного клинического опыта. Вот и на этот раз он собирался основательно ознакомить студентов с собственными методами пальпации и аускультации.
Диагностического оборудования тогда еще не было, и профессор доказывал, что заболевания печени, других органов брюшной полости можно выявить с помощью собственных пальцев. В этом смысле о нем ходили легенды: рассказывали, что, прощупывая брюшную полость больного, он обнаружил в аппендиксе зернышко чечевицы. Своими сверхчувствительными пальцами! Затем патологоанатом при вскрытии умершего нашел таки то зернышко. И не случайно на его лекции ходили не только будущие врачи, но и студенты-биологи, все, кто хотел услышать что-то новое в медицинской и биологической науке.
Вот и на этот раз его лекция прерывалась дружными аплодисментами, а когда профессор закончил, слушатели устроили ему настоящую овацию.
Он любил молодежь, а молодежь – его. Он передавал не только свои глубокие знания, а и учил, как нужно проводить клинические обследования – старательно и методично, без спешки, вникая во все, на первый взгляд, незначительные мелочи.
Профессор Образцов славился не только как искусный диагност, но и как талантливый врач. Диапазон его научных и лекарственных интересов был очень широк. Он глубоко вникал и в тайне сердечно-сосудистой системы, проявляя ту же редкую диагностическую интуицию. Один случай сделал его имя известным во всей Европе.
В терапевтическое отделение Александровской больницы привезли тяжелобольного. Когда на вызов появился профессор, ординатор доложил, что заболевания сердца с такими признаками ему еще не приходилось встречать в клинической практике. Профессор внимательно обследовал больного и убедился, что такого случая действительно еще не было описано в мировой медицинской литературе. Но он разгадал загадку. “Это тромбоз коронарных сосудов”, – заключил в присутствии ассистента Николая и других своих помощников.
Впервые в истории мировой медицины профессор Образцов поставил прижизненный диагноз инфаркта миокарда – до сих пор этот диагноз устанавливали лишь после смерти больного при вскрытии тела. И далее: без всякого прибора, только методом аускультации, непосредственным выслушиванием сердца ухом, он впервые обнаружил дополнительный тон, наличие которого, по его мнению, давала основания судить о глубоких анатомические и функциональные изменения в сердечной мышце. Развил и углубил учение французских клиницистов Потена и Юшар о ритме галопа и первым в Европе указал на то, что галоп возникает не только в случае гипертрофии сердца, как утверждали те ученые, а может появиться и вследствие потери сердечной мышцей его тонуса, и ритм галопа генетически связан с гипертрофией.

Первая в стране терапевтическая школа
Сенсационные диагнозы, специфические методы обследования больных, открытие в медицинской науке поставили его самую престижную кафедру факультетской терапии на одно из первых мест среди клинических кафедр России. И именно в Киеве, а не в Петербурге или Москве, сформировалась создана им первая в тогдашней государстве терапевтическая школа.
К нему, как врача, съезжались больные со всей страны. Он лечил все выше киевское чиновничество.
Профессор Василий Образцов был замечен и выше властями страны. Его грудь украсили награды: ордена Станислава, Владимира, Анны. Царским указом ему было присвоено высокий чин статского советника. Высокого роста, широкий в плечах, красивый, успешный, он принимал в связи с этим поздравления киевской власти, местной элиты.
Кто же он: счастливчик, которому просто повезло в жизни? Грех так говорить. Розы доставались ему ценой огромных усилий, упорного труда, целеустремленности, благодаря незаурядному силе воли – терний на его пути к успеху было куда больше. А розы достались уже тогда, когда он разменял шестой десяток.
Мало кто знал, что нужды сопровождали его с самого рождения. Он был сыном скромного священника бедной прихода. Чтобы не тратить денег, которых всегда не хватало многодетной семье, Василия после церковно-приходской школы устроили в духовную семинарию, где брали платы за обучение. После ее окончания путь пролегал в духовной академии, по окончании которой гарантировалось безбедную жизнь, но семинарист Образцов избрал другой путь – к Петербургской медико-хирургической академии, чтобы стать врачом.
– Сын мой, на какие же средства ты будешь жить в той дорогущие столицы? – жаловалась мать. – Я могу дать тебе в ту далекую дорогу только одного рубля еще Петровской выпуска – это и все наше богатство.
– Спасибо, мама, мне и того хватит – подделывать …
В Петербурге, уже став студентом, перебивался, как говорится, с хлеба на квас, – подрабатывал на грузовых работах, пел в церковном хоре. Медицинскую академию закончил с отличием. Его, как одного из лучших выпускников академии, оставляли на кафедре для подготовки к профессорскому званию. Вынужден был отказаться: на что жить в столице? Аспирантам тогда не платили, так поехал работать в провинцию. К заведование кафедрой факультетской терапии в Киеве шел четверть века, преодолевая трудности и преграды – за спиной у него никто не стоял. Таким было прошлое. А сейчас он на вершине славы, всеобщего признания и уважения.
Появились и состояния. Профессор Образцов построил себе особняк на Фундуклеевской (ныне ул. Б.Хмельницкого), у него был лучший в городе выезд. Это был респектабельный господин, дружить с которым считала за честь вся киевская элита до генерал-губернатора.

Ничто человеческое не было ему чуждым
Профессор Образцов не принадлежал к категории сухих, академических ученых – ничто человеческое не было ему чужим, в том числе и любви в достаточно почтенном уже возрасте. Возник даже громкий скандал, о котором заговорил весь тогдашний Киев.
Отношения между профессором и женой друга также известного в Киеве мужа ни для кого не были тайной. Тот человек терпел, пока мог, и все же намеки коллег, реальная перспектива стать посмешищем для всех в городе побудили его к решительных действий – в присутствии многих коллег он вызвал Образцова на дуэль. Известие о том ошеломила генерал-губернатора: он мог быть скандал на всю страну. Профессор – один из самых терапевтов Украины и России, награжден высшими орденами империи. Его противник – отличный охотник, отлично владеет оружием, а уважаемый Василий Парменович вряд ли когда-то и пистолета в руках держал. Да еще и при его близорукости – это же замечательная мишень для противника.
– Нужно сделать все, чтобы дуэль не состоялась – распорядился губернатор. – Сами понимаете, какие могут быть последствия, скажут в Петербурге.
– Это невозможно, Ваше превосходительство, – доказывали чиновники. – Вражда зашла уже слишком далеко, теперь уже оба станут посмешищем киевлян.
– Тогда позаботьтесь о том, чтобы профессор не погиб от пули. И его противник также …
– Поняли. Будет сделано! – видкозирялы чиновники из окружения губернатора.
Позже по Киеву ходили разные версии о том, как в ходе поединка на пистолетах оба дуэлянта остались живыми и невредимыми, хотя каждый и сделал по выстрелу. Доверенные люди губернатора нашли средства, чтобы сделать так, как в той поговорке: и козы сыты, и сено целое.
Тот поединок, о котором в Киеве было много разговоров, позволил сохранить честь обоих дуэлянтов. Хотя и не в одинаковой степени. Жена профессорского противника, потомок знатного рода, таки оставила мужа, окончательно отдав предпочтение профессору Образцову, оформив с ним законный брак. И снова о том пошли разговоры среди обывателей: как могла святая Церковь позволить женщине развод, добиться чего даже известным людям в стране было очень сложно. “Что тут скажешь – баловень судьбы”, – говорила между собой киевская элита, имея в виду тот вес, которого приобрел среди чиновников профессор Образцов.

Баловень судьбы?
Похоже было, что так оно и есть. В 1909 году Василию Парменович был присвоен чин уже действительного статского советника, равноценный генеральском. И 35-летие его врачебной и 25-летию научной деятельности, отмечено на самом высоком уровне, стало апофеозом его блестящей, что во многих вызвала зависть, карьеры.
Однако судьба оказалась дамой капризной. Известно, за которые добродетели, за какие таланты она подняла профессора Образцова к вершинам славы. И неизвестно, за какие грехи так жесткого впоследствии его наказала.
Началось с ухудшение здоровья. Уже в 50 лет появились признаки сахарного диабета, несколько позже его лучший ученик и зять (женат на его дочери от первого брака Натальи) Николай Стражеско обнаружил у него гипертонию, стенокардию. С этого и началось. А тут еще и октябрьский переворот 1917 года. Считая, что по состоянию здоровья он уже не способен будет отдаваться работе так, как раньше, подал в отставку. Рассчитывал, что со второй женой и двумя детьми от этого брака проживет и на частную врачебную практику. Но времена изменились. Гражданская война рассеяла по миру бывших его состоятельных пациентов. Появились и конкуренты, не столь добропорядочные и не такие талантливые, зато склонны к мимикрии, они быстро приспособились к постреволюционных реалий. А тут еще один удар – инсульт. Хватит было и мечтать о врачебную практику.
Октябрьский переворот породил своих швондеров (с булгаковского “Собачьего сердца”). Пришли они и на Фундуклеевская, 60 Кто проживает в таком большом особняке? Профессор Образцов? Итак, как и другие буржуи, эксплуататор трудящихся масс, поэтому должен им отдать свой дом.
В булгаковского профессора Преображенского, как мы помним, за очень подобной ситуации появился неожиданный защитник в лице новоиспеченного совдеповского начальника, в свое время прооперированного Преображенским. Он и помог отстоять собственность. А у нашего профессора такого защитника оказалось. И его “уплотнили”. Да так, что в большой двухэтажном здании для профессора нашлась только одна небольшая комната-закоулок.
К физических мучений, связанных с потерей здоровья, добавились психологические. Он с горечью и непониманием наблюдал за новыми хозяевами в его доме, которые бесцеремонно пользовались его добром, нажитым десятилетиями тяжелого труда и не мог понять логику вещей при новой власти.

Еще один удар судьбы
Безжалостный инсульт отобрал язык. Доли того оказалось мало. Профессора свалил грипп, а в придачу и осложнения в виде воспаления легких.
Сжалились чужие люди – вызвали скорую помощь. Обследовав больного, врач поинтересовался, кто же такой этот несчастный гражданин? Его потрясла ответ: “Профессор Образцов”
– “Как? Тот самый, Василий Парменович?”
Его нужно было немедленно госпитализировать в приличную больницу, и есть ли у него чем заплатить? “Пожалуй, нет”, – ответили чужие люди. И тяжелобольного, эту знаменитость, отмеченную ли не всеми правительственными наградами и званиями, а теперь просто неимущего, транспортировали в Георгиевской больницы, куда свозили только последних нищих и лиц, не имеющих крова.
Там 27 декабря 1920 профессор Образцов и умер.
На протяжении многих лет его могила в Киеве на Лукьяновском кладбище была в полной запущенности. И только лет через 60, уже в начале 90-х прошлого века, медицинская общественность, представители уже совсем другого поколения отдали дань памяти основателя признанной и в Европе терапевтической школы, установили на его могиле крест, как в свое время и завещал выдающийся медик.
Блеск и нищета – они оказались рядом.
Невольно возникают вопросы: а где же были в годы его бедствий многочисленные ученики, воспитанники той же терапевтической школы профессора Образцова, которых он в свое время вывел в люди, научил клинически мыслить и работать? Почему о нем не вспомнил никто из сотен или даже тысяч бывших пациентов, профессор спас от тяжелых болезней или и смерти? Допустим, им можно и простить – у каждого в те тяжелые годы были свои заботы и заботы. Но близкие люди, родственники? Как они могли допустить такой трагический финал близкого человека? Этот вопрос могло бы прежде всего адресоваться ближайшем его ученику, зятю, наконец, наиболее успешном и дипломатическом, который смог прекрасно приспособиться к новым реалиям, – академику Николаю Стражеско. В тяжелые годы гражданской войны он с семьей уехал в Одессу, где у него были семейные корни и легче жилось. Оставил на произвол судьбы тестя и учителя, без которого, по мнению многих, Стражеско мог и не стать уже позже академиком, Героем Соцтруда, заслуженным деятелем, выдающимся советским ученым-клиницистом.
C’est la vie (такова жизнь) – только и можно сказать.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here